Кожаные “камперы”

Расскажите о своей любимой паре обуви. Куда вы в ней ходили?

“Обычно я не страдаю излишней привязанностью к вещам”, – начинаю я всякий раз, когда нужно рассказать о чём-нибудь из своего гардероба/кухонной утвари/украшениях/книгах (нужное подчеркнуть). Дальше перечисляются исключения: “если, конечно, речь не идёт о моём чёрном свитере, исинском чайнике или луке юми”. Ирония в том, что список исключений неуклонно растёт. Сейчас я могу добавить в него шерстяное “Грегорианское” пальто – у этого образчика безупречного парижского стиля даже есть собственное имя, так что масштаб катастрофы можно себе представить, белую рубашку от SHEPARIS, пыльно-голубой кардиган от cherry paris и кожаную сумку от Francesco Marconi. Причём вещи, пополняющие этот список, необязательно новые, иногда я просто начинаю иначе смотреть на то, что у меня уже есть. Так, например, кожаная сумка живёт со мной уже 13 лет, и с каждым днём нравится мне всё больше – я уже променяла на неё все рюкзаки, которые у меня были.

Но раз уж сегодня пост про обувь… Знаете, обычно я не страдаю излишней привязанностью к вещам, если только речь не идёт о средневековом оружии, предметах, отчаянно напоминающих мне Париж, исинском чайнике, который я возьму с собой в любое путешествие, или о великолепной паре кожаных “Camper” с вышитым бумажным корабликом на язычке. История этой пары обуви покрыта мраком – доподлинно известно лишь то, что в один прекрасный день много лет назад моя мама купила их в сэконд-хэнде. Остаётся только гадать, кто был первым хозяином этих коричневых ботинок, и в какие приключения он в них встревал.

К слову, мне куда больше нравится оригинальный английский заголовок поста – не “Куда вы в ней ходили?”, а “Куда она заводила вас?” С такой формулировкой история сразу становится куда более авантюрной и загадочной. Так вот, ко мне кожаные “камперы” попали около трёх лет назад, и с тех пор мы неразлучны каждую весну и осень. Они вписываются в любой стиль и, конечно же, особенно дружат с сумкой от Francesco Marconi. Подружатся и с парижским пальто, я в этом ни на секунду не сомневаюсь. Что же касается совместных путешествий: я точно знаю, что главное наше путешествие ещё впереди. Мы вместе были на провинциальных и столичных городских улочках, и на песчаном пляже, и в лесных дебрях. А там дальше – долгие прогулки по Милану, Риму, Парижу и, возможно, Лондону.

И тут вот какая мысль пришла мне в голову – всякий раз, когда нужно рассказать о какой-нибудь вещи, список исключений из “обычно я не привязываюсь к вещам” пополняется именно ею – объектом столь пристального внимания. В какую же сторону работает эта зависимость? Мы рассказываем только о том, что нам дорого? Или что-то становится дорогим, потому что мы обратили на это “что-то” своё внимание? Или же эта связь работает в обе стороны и, таким образом, только укрепляется? Есть над чем подумать, пока коричневая пара “камперов” ждёт своей погоды. И своих приключений – ведь бумажному кораблику не терпится вновь отправиться по волнам.

Дождь в кофейной чашке

Когда эта женщина зашла в зал нашего кафе, мне захотелось спрятаться под барной стойкой, как будто меня здесь нет, совсем нет. Я просто не знаю, как строить с такими общение. С ними, потерявшими своих детей, нужно быть особенно чуткими. А я так не умею. Я прячу свою боль за жёстким панцирем, сквозь который не пробиться. Со стороны это кажется равнодушием. Но боль всегда появляется, стоит только заглянуть в их глаза.

В зале звучал нежный голос Аримуры Рютаро. Есть такие музыканты — они нежны от звучания имени до тембра голоса и небрежно забранных чёрных волос. Рютаро, надо признать, весьма меланхоличен. А за окном, несмотря на середину февраля, вовсю разгулялась весна.

Она часто приходила к нам раньше. До того, как её сын, известный в городе тату мастер, которому едва перевалило за тридцать пять, внезапно скончался от сердечного приступа. Сказать, что мы были потрясены — ничего не сказать. Такие истории очень жёстко напоминают нам — никто не застрахован. Вообще никто. Неважно, сколько у тебя денег, неважна твоя значимость в обществе, неважно количество твоих друзей. Тому, кто решает, что твой земной путь окончен, всё равно. Вот и всё.

В тот раз я поборола своё желание сбежать. Решила — пусть будет больно, я могу себе это позволить. В конце концов, моя боль – всего лишь крохотная капелька рядом с её бездонным океаном. Я угостила её кофе и дала понять, что помню и её саму, и её сына. Поговорили о том о сём. Посетовали на сокращение позиций в меню. Даже посмеялись немного над какой-то дурацкой шуткой.

Она провела у нас где-то час, а перед уходом захотела меня обнять. Это… было трогательно. Я читала много историй про то, как чайные лавочки или кофейни становятся маяком, местом исцеления, островком стабильности, который дарит ощущение почвы под ногами. В таких местах время останавливается, и можно почувствовать размеренное течение жизни, которая продолжается, несмотря ни на что. Всё так же плывут облака по небу. И на смену зиме всегда приходит весна. И все мы, живущие, жившие и те, кому только предстоит родиться, эдакий золотой хоровод пылинок под первыми лучами весеннего солнца – счастливчики. Ведь только мы, выигравшие лотерею рождения, имеем возможность увидеть этот мир. Сегодня я ощутила это волшебство почти физически.

По карнизу снаружи барабанил первый в этом году дождь. Можно ли назвать его весенним? Кто знает. Она ушла, а я, поправив чёрный фартук, осталась слушать гитарные переборы и голос Рютаро, который, несмотря на всю свою меланхоличность, пробуждал где-то внутри мучительно светлое ощущение надежды.

В поисках волшебства

Кто из нас никогда за свою жизнь не слышал едва различимый зов, идущий откуда-то из самых глубин души? Этот причудливый купаж из необъяснимой тоски и распускающейся надежды, детской мечты и незабываемого чувства узнавания – будто вот-вот прикоснёшься к самой своей сути, что помнит начало времён.

Его никак не удаётся ни поймать, ни запечатлеть в чём-то хоть сколь-нибудь материальном, настолько он эфемерен. Он ускользает сквозь пальцы шлейфом из ароматов, исчезает в кружевной вязи нот, испаряется, словно утренняя роса на солнце. Иногда он громче, иногда тише – но слышен всегда. Неуловимый, но настойчивый, он проявляется в то время, которое сам сочтёт нужным, и тут уж ничего не поделаешь. Придётся повиноваться и идти за ним.

Порой кажется, что дороги нет. Что гаснут маяки, что запираются двери на тяжёлый засов. Что, быть может, просто почудилось, приснилось, померещилось. Порой кажется, что место назначения физически недостижимо. Оно в другой реальности, в другой Вселенной – выдумка, фантазия, мираж. Но со временем, если прислушиваться чутко и быть открытым, начинаешь замечать ключи. Крохотные кусочки карты-путеводителя, подсказки, тайный шифр.

Стоит задуматься – что для меня волшебство? – приходят ответы. Может быть, это глубина человеческого голоса – не зря же песни так трогают нас, даже если мы не знаем языка. Может, это туман, что спускается с гор, капли росы на траве и свежий аромат хвойного леса. Или лучи весеннего солнца, набирающие силу? Шелест страниц старых писем, пожелтевших от времени. Запах масляных красок. Цвет чьих-то глаз. Ночные огни любимого города. Тёплый песок под босыми ногами. У каждого из нас свой шифр и своя связка ключей от заветной двери. Куда она приведёт тебя?

Как построить маяк

Построить маяк – дело нехитрое, если точно знаешь, чего хочешь. А если не знаешь, придётся пройти долгий и не всегда очевидный путь. Иначе никак.

Сперва нужно найти берег. То место, которое назовёшь своим, то место, где чувствуешь себя дома. Это необязательно будет райский тропический пляж с золотым песком и лазурной водой. Твой берег может быть мрачным. Он может быть скалистым и неприветливым – когда древние острые камни торчат тут и там среди холодного песка. Над ним может быть хмурое небо с низкими серыми облаками и косыми росчерками дождей. Твой берег на то и твой, он может быть любым. Даже промёрзшим до основания, рядом с таким же ледяным морем – куда ни глянь, всё вокруг белое. Белый снег, белое небо, белые чайки. В конце концов, даже если это будет заросший камышом илистый берег лесного озера – свет надежды нужен и там.

Когда найдёшь свой берег, станет понятно, какой маяк лучше всего ему подойдёт. Они ведь тоже бывают разные. Деревянные и кирпичные, изящные и приземистые, гордые – те, что предпочитают одиночество, и приветливые – рядом с ними обычно есть маленький домик. Некоторые словно вырастают из самих скал, возвышаясь над волнами, другие больше любят море, чем скалы, и живут на крохотных островках вдали от большой земли.

Теперь нужно раздобыть чертежи или нарисовать их самостоятельно. Чертёж – главный друг при строительстве такого сложно сооружения, как маяк. Если завести привычку всегда сверяться с ним, то и с материалами выйдет порядок, и с геометрией, и будет маяк стоять долго, указывая путь кораблям.

Сердце и душа маяка – свет, и в нашем мире нет числа способам дарить свет окружающим. На этом этапе важно понять, какого ресурса у тебя в достатке, и не смотреть на другие маяки. Они все могут быть на солнечных батареях или угле, а у тебя нет ни того, ни другого, зато есть рапсовое масло. Как и в случае с выбором берега, главное, не пытаться быть похожим.

Одинаковых маяков вообще не бывает в природе. Каждый из них уникален по своей сути, по своему характеру. Выточенные в условиях своего обитания, все они находятся на своём месте, непохожие друг на друга, как один берег не похож на другой. Но, как и отдельные волны являют собой единый мировой океан, свет всех маяков мира является путеводным светом надежды, общей на всех, кто когда-либо плыл в темноте посреди бескрайнего моря. Теперь осталось только его зажечь.

Построить маяк – дело нехитрое, если знаешь свой берег. Если понимаешь, как и почему горит твой свет, если есть силы поддерживать и напитывать его. Если фундамент достаточно надёжен, чтобы выдержать штормовые ветра. Но даже если и нет – возможно всё. Просто придётся пройти долгий и не всегда очевидный путь.

Быть разной

– это роскошь, которую не всегда можешь себе позволить. Иногда не позволяют обстоятельства, иногда не позволяешь себе сама. С одинаковой непринуждённостью носить строгий костюм с классическим пальто, джинсы с туфлями на каблуках и романтическое платье в цветочек с красными кедами.

Вечером обсуждать с подругами очередной модный журнал за бокалом шампанского, на утро читать Шекспира – очередной том из полного собрания сочинений, а через неделю отправиться в путешествие на Кавказ по следам Верещагина. Менять свои планы хоть по десять раз на дню, если так хочется. Быть до безобразия непоследовательной. Мечтать о собственном розовом саде в деревенской глуши и о квартире с видом на Венецию. Потратить последние деньги на пальто – потому что оно выглядит очень по-парижски! – и накопить финансовую «подушку безопасности».

Капризничать, злиться, отказывать и иногда хлопать дверями. Излучать внутренний свет и поймать состояние «дзен», улыбаться глазами и дарить окружающим радость. Быть «своей в доску» и иметь королевские замашки. Пить по утрам эспрессо из белоснежной чашки, ярко-розовый смузи с кусочками клубники и травяной чай из бабушкиного сервиза.

Вовремя ложиться спать, отключив уведомления на телефоне, и допоздна засидеться с ноутбуком в уголке у барной стойки, сочиняя очередную городскую легенду. Флиртовать с барменом и любить одного-единственного – актёра французского театра с добрыми глазами и очаровательной улыбкой.

Гонять по закатным проспектам на скейте и гордо стучать каблучками по мощёным переулкам Старого города. Стоять на гвоздях, как заправский йог, писать кандидатскую по египтологии и однажды стать художником по костюмам, создав собственную Падме Амидалу.

Учиться на чужих ошибках и идти своим путём, набивая собственные шишки. Без путеводителя и навигатора, наощупь, наугад, промахиваясь и попадая в цель. Показывать язык чопорным занудам и высокомерно качать головой вслед «безалаберной молодёжи», держа под мышкой видавший виды томик Тургенева в кожаном переплёте. Говорить на пяти языках и выкладывать в сеть не обременённые смыслом селфи – «всем доброго денёчка».

Ругаться цитатами из классики: «Ваши действия, сударь, вполне достойны питомца иезуитов!», и беспощадно сокращать слова, осознав своё право на молчание и привилегию прощать. Выращивать кактусы на подоконнике и радоваться подаренным разноцветным тюльпанам. Купить себе огромный букет белоснежных роз – потому что хочу и могу.

Могу себе позволить. Всё это и намного больше. Дарить и принимать. Все цветы мира и все звёзды Вселенной. И не за что-то, а по праву рождения.